Кисейная барышня

Что значит

«Кисейная барышня» — изнеженный, не приспособленный к жизни человек; чаще всего — жеманная, изнеженная девушка с узким кругозором^[1][2]. Выражение может относиться и к мужчине ^[2].

Кисея

Выражение пошло от названия ткани. Кисея — чрезвычайно лёгкая, полупрозрачная хлопчатобумажная ткань ^[3]. Владимир Даль описывает её как «тонкую, редкую ткань, начально из индейской крапивы, ныне из хлопка»^[4]. В XIX веке кисею делали цветной, узорчатой, покрывали вышивкой; по ней даже оценивали тонкость других лёгких тканей^[2].

У Даля есть и слово «кисейница» — «в народе, щеголиха, которая ходит в кисее»^[4].

Белое кисейное платье

Из кисеи шили недорогие бальные платья. Вот как их описывали на рубеже XIX–XX веков: «Выходное бальное платье молодым небогатым девицам было принято шить из белой кисеи. Это было недорого, и такое платье на голубом или розовом чехле делало девицу нарядной»^[2]. Добавьте пышную юбку, широкую белую ленту на талии с большим бантом сзади, открытые руки — и получится тот самый «воздушный вид»^[2].

Мода на хрупкость

Сам образ «кисейной барышни», по словам историка моды Раисы Кирсановой, начал складываться ещё в 1830–1840-х годах. Талия возвращается на место, юбки становятся невероятно пышными. Новый силуэт должен был подчёркивать хрупкость, нежность, воздушность женщины^[2].

К нарядам полагалось и поведение: склонённые головки, потупленные глазки, медленные плавные движения — или, наоборот, показная шаловливость. Девушки жеманничали за столом, отказывались от еды и изображали отрешённость от мира ^[2].

Помяловский и Писарев

Впервые выражение появилось в литературе в повести Николая Помяловского «Мещанское счастье» (1861). Героиня повести, эмансипированная помещица, говорит о провинциальной дворянской девушке: «Кисейная девушка!.. ведь жалко смотреть на подобных девушек — поразительная неразвитость и пустота!»^{[2] [1]}.

А популярным выражение сделал критик Дмитрий Писарев: в ответ на повесть он написал статью «Роман кисейной девушки»^[2].

Позже выражение встречается, например, у Мамина-Сибиряка — о «кисейной барышне», «которая не знает даже, как вода кипит»^[1].

О другом слове из мира одежды — в статье «Кафтан».